Все было не так, как я думал. Мечты оказались недостижимыми, жизнь — предательски коварной, а люди вокруг — равнодушными. Все, что строилось так долго, посыпалось, как карточный домик. Неужели столько потраченных усилий ушло лишь на то, чтобы изучить, как этот карточный домик построить? Я ехал в полупустом автобусе, за окном монотонно шел дождь, и я понимал, что мне нужно многое понять, пока я доеду до конечной остановки, понять слишком многое. Карты разрушенного домика беспорядочно разбросаны в моем сознании, ветер сводит на нет все усилия восстановить его, и больно понимать, что нет больше смысла строить его заново, видимо, достигнут предел, после которого уже неинтересно строить карточные домики. Где же была допущена ошибка?..

С чего все началось? Сложно сказать, наверное, все-таки с Нового года. Того самого Нового года, когда я впервые загадал не испытать настоящую любовь, а успешно сдать сессию и закончить университет. И вроде бы даже смешно: кто в наше время еще верит в исполнение новогодних желаний, а все-таки это было предательством, была перейдена та зыбкая черта, за которой, сколько ни жалей, сколько ни убеждай себя, что это был всего лишь один маленький момент сомнения, а осадок все равно останется. И хоть потом я уже был верен своим принципам, но все это уже было не то, и в ответ как будто всегда слышится: «Ты уже сделал свой выбор, хватит обманывать себя». И сейчас, когда университетские проблемы уже кажутся в чем-то смешными, почему-то опять вспоминается этот момент. А ведь все-таки я себе тогда не врал и сознаться в этом смог лишь сейчас, когда уже все достало, когда хочется взорвать весь мир вокруг, хоть и понимаешь, что ты сам выстроил себе этот иллюзорный мир. И сколь бы красивым он ни казался, он всего лишь иллюзия, не имеющая ничего общего с тем, что мне нужно было на самом деле.

Казалось бы, что плохого в том, что мне всегда хотелось ощущения свободы? Свобода — странное это слово, постоянно меняющее свой смысл с течением времени, и погоня за ней почему-то так похожа на попытку убежать от самого себя. Но так ли уж мне было плохо от этой несвободы? Да, в детском саду каждый день с половины восьмого до шести вечера я смотрел вдаль сквозь осточертевшую решетку ограды, но до сих пор я вспоминаю те дни, когда пришлось походить по больницам, после того как мне засыпали глаза песком, но зато весь день с мамой и на свободе. А сколько радости приносил школьный карантин, не то, что летние каникулы в селе. Ну а в университете какой кайф был посидеть во время пар в «зелёнке», потягивая пиво с такими же счастливцами, и даже было наплевать на то, что потом придется расплачиваться сидением ночами за конспектом, хотя была возможность все сдать «автоматом». И сколько бы ни втолковывали нам учителя, что намного проще все делать вовремя, чтобы потом не иметь головной боли, я бы все равно не променял те несколько счастливых часов после сдачи напряженной сессии ни на какие «автоматы». Интересно, в какой момент начинаешь понимать, что жизнь вовсе не такая, какой ты ее себе представлял? Наверно, просто наступает момент, когда спрашиваешь себя: зачем? В чем был смысл погони за свободой, если, наконец догнав ее, понимаешь, что гнался за призраком?

Да, я не врал себе в тот Новый год в том, что тогда мне действительно было важнее, чтобы от меня все отстали, чем иллюзорное и призрачное стремление найти любовь. Но как же так? Это ведь Я, а Я ведь не мог просто так взять и променять стремление к Великой и Светлой Любви на сиюмитное желание избавиться от волнений по поводу моего уже запланированного будущего, которому, впрочем, на тот момент ничего серьезного и не грозило. Очень трудно переступить через себя и признаться, что тогда я даже и приблизительно не представлял, что это за чувство — Любовь. И вот теперь, испытав первую влюбленность и первое разочарование, а затем и настоящую страсть, возносящую тебя до самых небес, когда кажется, вот оно, то самое чувство, я понимаю, что я больше не люблю. И очень мучительно спускать себя с небес на землю, но жить в иллюзиях, погрязая во лжи самому себе тоже, стало невозможно.

Автобус остановился на конечной станции, и в открытые двери ворвался свежий поток воздуха, сдувая последние карты столь когда-то красивого карточного домика. Кажется, что внутри осталась одна пустота, но и ушла тяжесть собственных иллюзий, и хочется жить таким, какой ты есть. И пусть еще много будет впереди испытаний и переживаний — я иду к ним со спокойной душой. И уж точно мне теперь долго не захочется возводить карточные домики из своих иллюзий.